«Приключения Сан Хи Мун в Стране чудес»: интервью художницы с интересной судьбой

Анастасия Величко,
автор интервью

Жизнь этой художницы действительно похожа на волшебную сказку – маленькая девочка из Сеула, оказавшаяся в солнечной и яркой Бразилии. Девочка, которая много лет спустя осуществит свою мечту и станет художницей в Италии. Сан Хи Мун – первая корейская художница, работы которой выставлялись во дворце Регионального совета в Триесте), финалистка престижной итальянской премии в искусстве «Premio Mestre di Pittura». Художница рассказала о жизни в трёх странах и о том, как ей удалось объединить в себе культуры Востока и Запада.

А: Расскажите о своём детстве.

С: Я очень рано начала рисовать. Я начала рисовать в то же время, как научилась читать и писать. Музеи я предпочитала кинотеатрам и была счастлива, когда удавалось остаться один на один с книгой. Я росла в 70-е и это было совершенно другое время. Я так рада, что в наши дни женщины имеют все возможности, но в 70-е женщинам было сложно следовать своим мечтам, в особенности корейским женщинам. По настоянию отца я поступила на архитектора, потому что он думал, что эта профессия меня прокормит. Вообще-то, это неправда, но это я знаю сейчас (смеётся). Мы, корейцы, всегда пытаемся делать какие-то практичные вещи.

А: То есть, по образованию Вы архитектор? Что привело Вас в итоге к фигуративному искусству?

С: Я перепробовала множество стилей в университете. В Бразилии я изучала и индустриальный дизайн, и множество других предметов, связанных с искусством, применяла различные техники. Я много экспериментировала, но всегда основывалась на фигуративности. Сейчас многие корейские художники выбирают абстракцию, концептуальное искусство. И когда они видят фигуративную живопись, для них это нечто элементарное, слишком лёгкое. А мне нравится рассказывать истории в своих картинах. Я отдаю что-то своё и это что-то становится Вашим. Поэтому я и люблю искусство. Я не хочу, чтобы вы восхищались мной, я хочу разделить с вами нечто и хочу подарить вам это нечто. У меня много портретов. Это очень интересный процесс, потому что позирующий человек также отдаёт тебе многое и ты в ответ отдаёшь себя, чтобы прочитать сидящего напротив. Это взаимодействие, в котором двое отдают себя друг другу. Я надеюсь, что человек, который увидит мои картины, получит именно этот посыл.

А: Когда Вы создаёте свои работы, Вы заранее продумываете рисунок или же образ рождается в процессе написания?

С: Я всегда должна подумать. Действительно восхищаюсь людьми, которые могут работать так свободно. Я же слишком рациональна. Когда я начинаю картину, в голове у меня уже образ того, как картина будет выглядеть в конце. Даже ещё до начала набросков я уже вижу законченный образ. И как только я вижу картину, я начинаю рисовать. Рисунок на холсте должен быть таким же идеальным, как и рисунок на бумаге. И только после того, как меня устраивает рисунок, я приступаю к краскам. Поэтому это занимает так много времени, но это также и внутренний процесс, потому что я постоянно думаю об изображаемом человеке, его личности, характере, думаю о значении каждого мазка.

А: У Вас есть картина, которую Вы создали к коллаборации с дизайнером Ли Джинхи. Вы сказали, что на эту картину Вас также вдохновила картина Леонардо Да Винчи. Если говорить о корейском искусстве, какими художниками Вы вдохновляетесь?

С: В восточном искусстве я больше ориентируюсь на современность. Не побоюсь этого слова, но я настоящий «ботаник». Я фанатка всяких чудаковатых вещей: люблю аниме, мангу, Миядзаки. Я люблю всё, что вдохновляет меня своей простотой и честностью. Мне понравился посыл, который вкладывает в свою одежду Ли Джинхи. Здесь, в Италии, мы используем выражение «медленная мода», что означает возврат к простоте, к вещам, которые сделаны с заботой. Её одежда напоминает мне об этом. Она создаёт одежду, которую мы можем носить сегодня, при этом думая о прошлом.


«HAMU2» / Фото: www.sunheemoonart.com

Среди корейских художников мне нравится Ким Хёнджин. Люди её критикуют, потому что она неидеальна, она не концепутальна, но для меня её работы опережают своё время, они современны, и трогают меня как женщину. Она изображает женщин такими настоящими, такими живыми. Я восхищаюсь ей.

А: А есть ли в Италии такие же художники, как и Вы, этнические корейцы, которые живут заграницей?

С: Здесь, в Италии я являюсь членом ARCOI – ассоциации корейских творческих работников в Италии. Нас около 30 человек. Поддерживает нас корейский культурный центр. Художники, состоящие в этой ассоциации невероятно хороши. У многих по 2 – 3 высших образования из разных университетов. Работать с ними невероятно. Потому что ты не забываешь свои корни и ты ощущаешь эту связь. У нас разный возраст, прошлое, мы все отличаемся, но мы вместе, потому что мы все верим в искусство.

А: В своём Инстаграме Вы написали: «Наконец-то я чувствую, что я дома. Я кореянка, художница и живу в Италии». Было ли у Вас ощущение, что Вы не подходите, находитесь не на своём месте? И как получилось преодолеть это чувство?

С: У меня всегда было ощущение, что я не подхожу и не вписываюсь. В детстве я жила в городе, в котором была единственной кореянкой. Но мне повезло и я встречала очень добрых людей. Да и в целом, я предпочитаю не думать о плохих вещах и считаю, что даже негативный опыт делает меня сильнее. В Бразилии живут открытые, гостеприимные и дружелюбные люди. Но становясь старше, ты начинаешь возвращаться к истокам, неожиданно делаешь этот шаг назад. Потому в определённом возрасте ты обязан обернуться назад. До этого ты просто бежишь и занимаешься своими делами. Но когда наступает этот момент, ты начинаешь скучать по вещам, которые не знаешь. Например, я почувствовала необходимость говорить о корейских вещах, говорить на корейском, хотя бы немного. Поэтому, когда я нашла ARCOI, это было таким облегчением. Я очень горжусь, что Корея становится популярнее, рада, что мои дети гордятся тем, что они наполовину корейцы. Ведь когда я была в их возрасте, я спрашивала себя, не было бы лучше жить в Корее, тогда бы люди не дразнили меня, я имею ввиду, они не смотрели бы на меня по-другому. Но со временем я превратила это отличие от них в достоинство, и это стало моей силой.

А: Возвращаясь в Ваше детство, расскажите о диптихе «Чаепитие». Вы говорили, что эта картина – своего рода отсылка к 70-м годам, когда Вы переехали в Бразилию.

С: В нашей семье родители придумывали имена своим детям. Имена моих братьев переводятся как «удача» и «сокровище». Моё же имя означает «счастье». Что ж, сейчас я думаю, что имя неплохое, но в детстве мне казалось, что это нечестно. Быть дочерью совсем не то же самое, что быть сыном, но в детстве всё воспринималось как данность. Когда мы переехали в Бразилию, то увидели абсолютно другое поведение. К женщинам относились лучше, чем в Корее. В 70-е годы в Корее женщины должны были учиться только тому, как содержать дом, мужчина даже стакан на кухню не приносил. Я росла в такой семье. Для диптиха я вдохновилась «Алисой в стране чудес». Я пыталась сделать что-то красочное и красивое. Мой старший брат был королём дома. Как и мальчик на картине, он был на самой вершине. А я символизирую девочку, сидящую по другую сторону стола, в одном носке. Но одной ногой девочка стоит на дороге, она готова уйти.


Диптих «Чаепитие», 2017г. / Фото: artelaguna.world

Молодому поколению невероятно повезло, ведь это поколение говорит: «Я могу сделать». Поколение моей мамы говорило: «Нет, ты не можешь этого сделать», поколение бабушки: «Даже не мечтай об этом». Моё же поколение говорило: «Что ж, ты можешь это делать до тех пор, пока рядом с тобой мужчина». Когда мне было 25 лет, многие друзья корейцы были уже женаты или собирались вот-вот пожениться. Когда мне исполнилось 27, мой отец потерял надежду, что я выйду замуж и очень волновался по этому поводу. То, что сейчас кажется невозможным, тогда было обычным делом. Шаг, который сделали женщины с того времени, огромен. Мы должны помнить об этом.

А: А как жизнь в Бразилии и Италии повлияла на Вас как художницу?

С: Сильно. В Бразилии это было огромное, положительное влияние. Цвета Бразилии остались в моей душе и сердце, я никогда не забуду эти места, животных, природу. И людей, ту теплоту, которую ты чувствуешь рядом с бразильцами. Конечно же, там была заложена база, там был университет. А Италия оказывала на меня влияние ещё до моего переезда. Европейское искусство всегда присутствовало в моей учёбе. А ещё я всегда говорю, что корейское влияние основывалось на дисциплине. Моё образование было строгим, и скажем так, никто не пытался мне сказать, что я хороша, что мои работы прекрасны. Мне никогда не делали комплименты. Когда я росла, люди постоянно от меня чего-то требовали. Сейчас я думаю, что возможно они делали это во благо, может, они хотели подтолкнуть ещё немного, потому что я могла лучше. А я всегда старалась быть лучшей в любом классе. Поэтому я не обращаю внимание на критику, потому что самый жёсткий критик – это я сама. Я собрала понемногу от всех культур и вот что вышло.

А: А какое, на Ваш взгляд, главное отличие и сходство между корейскими и итальянскими художниками?

С: Искусство всегда выбирает одно направление, по всему миру. Поэтому, когда появляется концептуальное искусство, оно появляется везде. Отличие, которое я вижу, скорее не в художниках, а в правительстве, которое помогает художникам. Есть недостаток интереса в финансировании новых художников, и от этого художникам сложно жить и свободно выставлять своё искусство. Это глобальная проблема. В Корее инвестируют в искусство, но только на каком-то определённом уровне. И, как правило, в Корее не инвестируют в корейцев, которые живут за пределами страны, поэтому корейцам очень сложно стать известными за границей. Итальянцы же получают поддержку от правительства и частных университетов, даже находясь за пределами Италии. Это основное отличие. Ну а таланты есть везде.

А: Глядя на Ваши автопортреты невозможно не заметить, что Вы всегда изображаете себя в наушниках. Почему?

С: Потому что я постоянно ношу наушники! Живопись – это одиночество. Это очень уединённая работа. У тебя бывают интервью, открытия выставок, иногда приходят модели, иногда ты идёшь куда-то за вдохновение но 95% времени ты один. И порой это очень тяготит, особенно зимой. И тогда ты надеваешь наушники и отправляешься в другие места.

А: У Вас есть работы которые были самыми трудными в процессе создания, а потом стали любимыми?

С: Я люблю все свои картины. Я всегда стараюсь работать так, чтобы в конце можно было заплакать, настолько я люблю эту работу. Они – мои создания. Но есть одна работа, с которой я долго боролась. Я плакала и во время написания, и после. Это портрет моей семьи. Мы сделали фотографию, как только приехали в Бразилию, это был 1973 год и мне тогда было 2,5 года. Все надели свою лучшую одежду и старались изобразить какое-то достоинство, чтобы запечатлеть этот момент. Многое изменилось после того, как мы сделали это фото. Родился ещё один брат, через два дня после моего 18-летия умерла мама, а потом отец женился во второй раз. На картине я изобразила маму с жемчужным ожерельем, хотя на оригинальной фотографии у неё на шее его нет. Когда мы приехали в Бразилию, мы были очень бедные. Хотя мой отец вырос в хорошей семье, закончил Сеульский национальный университет, был инженером, а мама выросла в очень бедной семье. И вот, спустя какое-то время у нас уже было 2 магазина одежды. И начали появляться деньги. Тогда мама купила себе жемчужное ожерелье. Отец был очень зол, ведь «камни нельзя было съесть». И когда мама прилетела в Корею в гости, она привезла с собой это ожерелье, завёрнутое в туалетную бумагу, и умоляла свою сестру купить его. Моя тётя тогда отдала деньги и забрала ожерелье. Когда мама умерла, тётя прилетела в Бразилию и вернула мне то самое жемчужное ожерелье, сказав, что теперь оно принадлежит мне. Я всегда говорю, что живопись – это своего рода терапия, ты можешь вспомнить какие-то вещи, а можешь избавиться от травмы.

Эмиграция семьи в 1973 / Фото: www.sunheemoonart.com

А: Вы сказали, что всегда возвращались к искусству и судьба художницы выбрала Вас. Как Вы думаете, возможно ли научиться творчеству?

С: Я думаю, что творчество – это процесс. Ты можешь научиться, но самое важное не учиться, а работать. Это как электрическая батарея, она заряжается сама, пока вы идете вперёд. Если вы прекращаете работать, то творческий процесс прекращается вместе с вами. Вы должны работать, писать. Процесс идёт сам собой. И он не останавливается, не заканчивается. В конце концов вы понимаете, что это не то, чего стоит сидеть и ждать. Поэтому да, вы можете научиться, но вы обязаны работать для этого.

Больше работ художницы

Instagram: @sunheemoonart

Смотрите также