45 гигантов и всего шесть «единорогов»: в чём феномен Южной Кореи, где много ИТ-корпораций, но мало известных стартапов

К началу 21 века Южная Корея стала одним из технологических лидеров благодаря таким компаниям, как Samsung, LG и Hyundai. Однако в стране не так много известных стартапов, а Сеул уступает роль регионального ИТ-хаба Гонконгу и Сингапуру.

Это закономерный итог развития страны — из-за особенностей корейского общества и отношения к бизнесу: консервативности управляющих компаний, бюрократичности государства в сфере регулирования бизнеса и желания выпускников университетов работать в корпорациях.

Экономический рост и развитие чеболей
За стремительный экономический рост в период с 1960 по 1990 год Южную Корею (вместе с Гонконгом, Сингапуром и Тайванем) прозвали Азиатским Тигром. В период с 1962 по 1989 год ВВП Южной Кореи увеличился с $2,7 млрд до $239 млрд.

Основой стремительного экономического роста были чеболи — промышленные конгломераты, которыми управляли семейные династии. В переводе с корейского «чеболь» означает «богатая клика». Оно родственно аналогичному японскому термину «зайбацу» — «управляемые семьёй конгломераты».

Зайбацу доминировали в японской экономике до Второй мировой войны, однако в отличие от Японии, расцвет корейских чеболей пришёлся на послевоенный период.

В середине 1960-х годов Южная Корея оставалась одной из беднейших стран мира. Доминирующим сектором экономики было сельское хозяйство, а уровень жизни уступал не только восстанавливающейся после войны Японии, но и Северной Корее, которая на тот момент получала помощь от СССР.

В 1963 году в результате военного переворота власть в стране захватил генерал Пак Чон Хи. Новый президент осознавал необходимость экономической модернизации, поэтому его команда разработала модель «управляемого капитализма».

При такой модели правительство давало возможность специально отобранным компаниям участвовать в значительных проектах. Например, в строительстве, создании государственной инфраструктуры и развитии машиностроения.

А чтобы реализовывать проекты, компании получали кредиты, гарантом которых выступало государство.

Согласно Торговой Комиссии Южной Кореи, в экономике государства представлено 45 чеболей, крупнейшие из которых — LG, Hyundai, SK и Samsung. Десять самых крупных чеболей владеют 27% всех бизнес-активов страны, а пять крупнейших чеболей составляют половину фондового рынка Южной Кореи.

Бизнес в стране оказался поделён между крупными корпорациями, которым в своё время была оказана государственная поддержка. Это делает местный рынок менее привлекательным для основателей стартапов, поскольку не все могут конкурировать с чеболями на раннем этапе своего развития.

Особенности рабочей культуры
В Южной Корее рабочая культура пересекается с традиционной, поэтому в компаниях соблюдаются строгая иерархия и субординация.

Дэниэль Шин, выпускник Вортонской школы бизнеса, приехал в Южную Корею из США, чтобы основать стартап по продаже билетов Ticket Monster. За полтора года стартап достиг оборота в $25 млн в месяц и увеличил штат до 700 сотрудников.

Шин — этнический кореец, который родился в США, и не владеет корейским языком на уровне носителя. Он не успел впитать традиционные ценности, которые разделяла корейская молодёжь, субординацию и работу на чеболь — как самый лучший путь для выпускника бизнес-школы.

По словам Шина, консервативность корейского общества отражалась в том числе и в беседах с перспективными партнёрами стартапа.

Во время очередной бизнес-встречи топ-менеджер одного из чеболей отказался обсуждать сотрудничество и начал расспрашивать Шина, почему тот работает со стартапами — ведь он выпускник вуза из Лиги Плюща и у него состоятельные родители. По словам топ-менеджера, если бы его сын занимался таким «бредом», то он отказался бы от него.

Технический директор американского стартапа Wander и основатель корейского сервиса BetaStudios Джи Хо Хан вспоминал, что после школы решил не поступать в университет. Но когда он сказал об этом отцу — университетскому профессору, — тот выгнал его из дома.

Женщины и предпринимательство
Согласно традиционным корейским представлениям, женщина не может быть на равных с мужчиной, особенно если дело касается бизнеса.

По словам директора венчурной компании Altos Ventures Пака Хи-Юна, во время учёбы женщины и мужчины равны. Но когда женщины попадают в консервативные чеболи, мужчины начинают их недооценивать и перестают считать равными.

Оставаясь недовольными таким положением дел в корпоративной культуре, корейские женщины пытаются найти себя в предпринимательстве.

По состоянию на 2018 год только 12% женщин в Южной Корее — это основатели или руководители молодых компаний. Однако этот показатель постоянно растёт — в 2015 году доля женщин-предпринимательниц или руководительниц составляла 5%. Тем не менее это больше, чем в Японии, где этот показатель по-прежнему не превышает 4%.

Согласно рейтингу предпринимательниц от Mastercard, Южная Корея находится на 30 месте из 57 стран, принявших участие в исследовании. По оценке компании, доля женщин в бизнесе составляет 24,1%. Для сравнения, доля предпринимательниц в России составляет 34,6%, и страна занимает в рейтинге второе место.

Кроме того, согласно исследованию Mastercard о состоянии 57 крупнейших экономик, Южная Корея показала самый значительный прогресс по продвижению женского предпринимательства. Сейчас количество женщин, вовлечённых в работу на стартапы, превышает количество мужчин.

Ким Мин-гю — основательница стартапа по примерке нижнего белья Luxbelle. Прежде чем стать предпринимательницей, Ким была менеджером по стратегическим коммуникациям в Samsung SDS — подразделении корпорации, которое предоставляет услуги аутсорсинга.

По данным The New York Times, чтобы стать менеджером по стратегическим коммуникациям в Корее, сотруднику нужно пройти жёсткий отбор, во время которого отсеиваются и многие кандидаты-мужчины.

Ким не устраивала бюрократия в структурах Samsung. Она никогда не испытывала прямой дискриминации, но, по её словам, «стеклянный потолок» в корпорации был для неё очевидным. Не желая мириться со своим положением, она ушла из корпорации и основала собственную компанию.

Проработав более десяти лет на Уолл-стрит, финансовый аналитик Джихе Дженна Ли вернулась в Южную Корею и основала компанию AIM, которая предлагает услуги финансового консалтинга на основе больших данных.

С ростом компании и желанием закрепиться на местном рынке Ли наняла старшего менеджера, который до этого работал в одной из сеульских брокерских фирм. По словам Ли, менеджер не был готов принимать её в качестве своего прямого начальника. Например, он ставил под сомнение её авторитет в присутствии других коллег.

Позже, во время личной встречи с Ли, менеджер извинился, но признал, что причина конфликта в том, что он не видит женщину в роли своего прямого руководителя. В результате ему пришлось покинуть компанию спустя три месяца после начала работы.

Неуверенность в завтрашнем дне
Помимо гендерного неравенства, одна из основных проблем рабочей культуры Южной Кореи — переработки.

Согласно данным OECD, Южная Корея занимает второе место в рейтинге стран, где сотрудники проводят наибольшее количество времени на работе. В среднем 2024 часов в год работают сотрудники местных компаний. На первом месте — работники из Мексики, которые проводят на работе по 2257 часов в год.

Культура переработок возникает ещё в школе. По данным опроса Института молодёжной политики, южнокорейские старшеклассники уделяют сну только пять часов и 27 минут в день, поскольку большое количество времени уходит на учёбу и подготовку к поступлению в университет. Обучение в престижном вузе — первая ступень для отбора в чеболь.

Проводя много времени на работе, корейцы не задумываются о собственном бизнесе. Кроме того, уделяя работе личное время, сотрудник показывает лояльность компании и ценность, которую он представляет для работодателя.

Одна из причин такого поведения — желание обезопасить себя от возможных рисков, связанных с потерей рабочего места. Согласно исследованию, опубликованном в Scandinavian Journal of Work, Environment & Health, страх — одна из причин, почему предпринимательство не является мечтой и целью в карьере.

Азиатский финансовый кризис 1998 года, после которого обанкротился один из крупнейших чеболей — корпорация Daewoo, и угроза войны с Северной Кореей заставляют корейцев искать более надёжные рабочие места. Этим объясняется их желание работать не в стартапе, а в корпорации с многолетней историей.

Поддержка государства
Тем не менее, по данным издания The New York Times, государство понимает необходимость поощрения предпринимательства и важность развития сектора информационных технологий. По инициативе президента Пак Кын-хе министерство финансов выделило $92 млрд на развитие малого и среднего бизнеса, включая стартапы.

Кроме того, государство поощряет компании, во главе которых стоят женщины, правительство выделило $470 млн на их поддержку.

Также, начиная с 2014 года, аффилированная с государством инвестиционная компания Korea Venture Investment Company проинвестировала $35 млн в южнокорейские стартапы, основателями которых были женщины.

Правительство Южной Кореи пытается привлечь иностранных предпринимателей. Например, приглашая 80 стартап-команд для участия в акселерационной программе K-Startup Grand Challenge.

40 проектам компенсируются расходы на офис и перелёт, а также предоставляется грант — $4000. Команде, которая сможет пройти в следующий раунд, предоставляется грант в размере $34 тысяч, а победители вознаграждаются суммой в $100 тысяч.

Бюрократия как враг технологий
Несмотря на все усилия Южной Кореи по развитию стартапов, авторы Reuters Пак Джу-Мин и Джин Хенджу считают, что излишне бюрократизированное и консервативное государство не успевает адаптироваться под реалии современных технологий.

Согласно исследованию Google Campus Seoul и Asan Nanum Foundation, корейское законодательство полностью или частично ограничивает деятельность 70 из 100 крупнейших по объёму инвестиций стартапов в мире. Под ограничения попадают такие компании, как Ant Financial, Airbnb и Uber.

Uber не единственный транспортный сервис, который столкнулся с проблемами в Южной Корее. Например, в 2017 году, местный такси-сервис Luxi привлёк $5 млн инвестиций от Hyundai в обмен на 12% компании.

Однако спустя полгода Hyundai избавился от доли в стартапе, когда корейские таксисты вышли на улицы с забастовкой. Они требовали, чтобы Hyundai не поддерживал южнокорейский стартап, опасаясь за свои рабочие места. В противном случае работники такси угрожали компании бойкотом. Продав долю в Luxi, компания через год вложила $275 млн в сингапурский такси-сервис Grab.

Инвестиции в зарубежные стартапы
В 2019 году Samsung Electronics приобрела доли в девяти стартапах, и всего лишь один из них был от южнокорейских основателей. По словам одного из топ-менеджеров Samsung, причина в том, что южнокорейские стартапы не желают выходить за рамки местного рынка. А компанию интересует технологическая экспансия за пределами Южной Кореи.

Однако зачастую консервативность чеболей мешает им инвестировать в перспективные стартапы. Например, в 2005 году у Samsung была возможность приобрести компанию Android Inc — разработчика ОС Android.

Однако Samsung отказался от сделки, и спустя две недели компанию за $50 млн приобрёл Google. Как отмечает Фред Вогельштейн, автор книги “Dogfight: How Apple and Google Went to War and Started a Revolution”, для Samsung проект Android имел мало общего с реальностью.

По словам автора, когда создатель Android Энди Рубин презентовал проект перед менеджерами из Samsung, один из них заявил буквально следующее:

Вы что, спите? Кто эти люди, которые смогут сделать всё, про что ты тут рассказал? У вас в команде всего шесть человек.

Южнокорейские стартапы сегодня
По словам автора Reuters Пака Джу-Миня, правительство Южной Кореи надеется, что статус первой страны с массовым покрытием 5G позволит ей стать лидером в таких областях, как «умные» города и автономные транспортные средства.

Помимо этого, корейские технологические гиганты, такие как LG и Samsung, замечают развитие в этой сфере и стараются больше взаимодействовать с местными стартапами, а не смотреть исключительно в сторону Кремниевой долины.

Несмотря на то что большинство стартапов фокусируются на местном рынке, среди них есть компании, которые смогли стать «единорогом» и планируют выйти за рубеж.

«Единороги» из Южной Кореи
По данным корейского издания The Investor, в стране всего шесть «единорогов» — стартапов с оценкой более $1 млрд. В списке — Coupang, Bluehole, Yello Mobile, Woowa Brothers, L&P Cosmetics и Viva Republica.

Их совокупная стоимость составляет $23,6 млрд или 2,2% от совокупной стоимости всех мировых «единорогов».

Источник 

Смотрите также